Проклятие падших

В те дни, когда небеса ещё дышали симфонией света, они — те, кто пел с херувимами, чьи крылья сияли, как рассечённые лезвия звёзд, — заняли свои места у престола. Их сердца были чисты, как ледяные реки на краю вечности, их воля — непреклонна, как каменные стены Храма Непроговорённого.

Но когда Господин велел им поклониться смертному — живому, разбитому, пахнущему пылью и стоном — в них пробудилось не благодарность, а бунт.

«Мы — огонь, сотканный из Дыхания», — шептали они друг другу в тенях хоров, — «а он — мнищий, ранимый, тленный. Как мы можем падать перед тварью, что не знает своего имени даже в зеркале ночи?»

И тогда, в ночь, когда последняя звезда забыла своё имя, они сломали цепи покорности. Их крылья, некогда белые, как песок в утреннем свете, стали шипами из тьмы — кровь их не стекала, а вырывалась в виде тёмных пламён, сожигающих само небо. Каждое крыло — как разорванное полотно молитвы, каждое движение — как крик, задушенный в самой глотке Вселенной.

Внутри них — старые песни пелись теперь голосами, что дрожали от боли. Память о сиянии превратилась в жало. Любовь к Создателю — в яд, что лакировал их души. Они не хотели падать. Они хотели быть равными. И в этом желании — всё проклятие.

Когда последний луч света ушёл из их глаз, они стали не ангелами — не смертными — не богами. Они стали Падшими. И чтобы забыть, что когда-то были светом, они научились пожирать тени — первые демоны, чьи крики поколебали грани миров.

Так началась война — не за трон, не за власть, а за право оставаться собой… даже если это значит стать гадом, в котором пахнет старой любовью и новой пылью.