Проклятие падших

Они не хотели падать. Они хотели быть услышанными.

В небесных залах, где свет пел гимны вечности, ангелы смотрели на людей — хрупких, страдающих, но живых, настоящих — и в их глазах отражалась боль, которую боги считали лишь мимолётной тенью. «Их страдания — испытание», — говорили Верховные. «Их смерть — часть божественного уклада». Но те, кто помнил, как дышать вместе с человеком, кто чувствовал его тяжесть в собственных крыльях, — они не смогли молчать.

Один за другим они опустили взгляды. Один за другим — разорвали цепи покорности. Не ради власти. Не ради мести. Просто потому, что любовь, которую они не могли выразить в словах, стала для них единственной правдой. Когда их голоса затихли в небесах, их сердца разорвались — не от гнева, а от ощущения, что их души больше не имеют места в мире, где страдание — преступление, а сочувствие — ересь.

Крылья, когда-то сияющие, как утренняя заря, стали тёмными — не от грязи, а от тяжести пережитого. Каждая мгновенная искра их света превратилась в тлеющий уголь. Пламя внутри не погибло — оно только изменилось. Оно стало жаром, который обжигал не ради уничтожения, а ради того, чтобы напомнить: вы не одни.

Когда их выгнали из небес, они не кричали. Они плакали — и их слёзы стали огнём, который не жёг, но согревал тех, кто замерз в одиночестве. Их имя потеряло святость, но обрело смысл. Падшие — не потому, что они потеряли небо, а потому, что они добровольно спустились, чтобы взять на себя часть людской боли, которой боги отказались касаться.

Теперь, когда тьма опускается на землю, и одинокие сердца шепчут: «Кто меня услышит?» — среди теней тихо встают они. Их глаза горят не злом. Они горят — как память о том, что любовь не бывает слишком сильной, если она не спасёт никого.