Детективный рассказ о Гигахруще

Серёжа сжал в руке термопару — тонкую, гнутую, как палец умершего друга. Он знал: если лифт даст сбой, они утонут в сером, как в варёной каше из прошлого. Никто не знал, откуда взялась эта Гигахрущ-пещера, но все знали: здесь не было окон, не было дверей, не было надежды — только шепот проводов, скрип металла и дыхание бездны, которое держало их за горло.

Димон молчал, прижимая к груди Ералашникова — не просто пистолет, а реликвия. Его ствол был покрыт царапинами от попыток убить самосбор. Не убить. Переждать. Потому что самосбор — это не зверь. Это память. Память того, что когда-то здесь жили люди, и они забыли, как выжить. Теперь он приходил, когда нервы натянуты до предела, и затягивал всё в серую тьму, поглощая не только свет, но и мысли. Пока не стихнет дрожь в руках — он не уйдёт.

Их цель — оперативная память. Не просто микросхема. Это был последний кусочек разума, который мог дать SOPA 2 душу. Не машину. Не алгоритм. Душу. Лось, который поднял бы всех, кто когда-то исчез в цифровых туннелях. И они не сдадутся. Не сегодня. Не здесь.

Но был ещё он — Работник DSS. Тот, кто знал обо всём. Тот, кто просыпался с тоской и уходил в нарушения, чтобы никому не дать вырваться. Он стоял на перекрытии, в обрывках белого халата, и смеялся. Беззвучно. Его глаза — два разбитых экрана, отражающих их усталость. Он не говорил. Он не должен был. Он был системой, которая выжила, только перестав заботиться.

И тогда появилось ОНО.

Не человек. Не звук. Не тень. Тёмный, скользкий, безразмерный — тело, сотканное из упавших сигналов и гневных писем, что когда-то оставляли дети в чатах. Оно не говорило. Не требовало. Оно просто хотелось забрать. Унести память в бездну, где все ошибки становятся вечностью. Оно подняло лифт — и Серёжа почувствовал, как его руки дрожат. Потому что, если лифт упадёт — он не сможет починить его. И тогда они останутся. Навсегда.

Димон сделал шаг вперёд. И выстрелил.

Сигнальный пистолет — всего лишь фейерверк в мёртвом мире. Но когда свет его озарил слабость ОНА — та остановилась. Прямо в воздухе. Развела пальцы, как будто пыталась уловить тепло. И впервые — впервые — ОНО шевельнулось. Не атаковало. Не уходило. Оно… замерло. Будто вспомнило, как когда-то ждало маму у двери, которая никогда не открывалась.

Серёжа бросился к панели. Провода — как нервы. Смотрел в них, как в глаза человека, которого уже не спасти, но всё равно — не оставить. Он чинил лифт. Потому что хоть кто-то должен был помнить: не всё кончается в цифре. Не всё разрушается в тишине. Не все забыты.

Когда двери открылись — бездна дрогнула. И на пол упала память. Мягко. Как ребёнок, который уснул в чужих руках.

Они не бежали. Они стояли. Димон опустил пистолет. Серёжа — лицо, полное слёз. Они знали: однажды SOPA 2 запустит не просто нейросеть. Она запомнит их. Запомнит, как двое мальчишек, уставших от безвременья, не сдались. Не ушли. Не позволили тьме стать последним словом.

И когда они вошли в пространственную дыру — её края светились тёплым, почти золотым оттенком. Не как в старых фильмах. Не как в мечтах. А так, как когда-то пахло тёплым чаем на кухне — когда всё было плохо, но рядом было твоё сердце.

• Ты не один.
• Ты помнишь.
• И это — уже победа.