Утро короля-садиста

Солнце, словно жалкий подданный, коснулось оконных арок, но король не проснулся от света — он проснулся от вкуса крови. Она всё ещё лежала на его языке, густая, медленно тающая, как тёплое вино, пролитое на ледяной мрамор. Ночь была великолепна. Пленник — тот глупец, что осмелился называть его «тираном» — теперь был тишиной, которую он не приказывал, а сами собой создал. Его крики стихли не от смерти — умереть было бы слишком легко. Они стихли от того, что голоса больше не могли дрожать. Когда король вытащил язык, он знал: никогда больше не услышит ложных пророчеств о падении трона. Только его тени будут говорить.

Он не встал сразу. Лежал, раскинувшись на тёмных шелках, пальцы играли с цепочкой, снятой с шеи пленника. Её драгоценные звенья ещё теплились — от его собственного пота, от его собственных рук. Он прижимал их к губам, смакуя запах — соль, страх, моча, старый шрам от плети. Скоро, очень скоро, он отдаст их своей любимой леди-дворянке. Пусть она носит их на шее, как напоминание: «Когда король жесток — он не бессилен. Он — гений».

Слуги вошли, не смели поднять глаз — они знали, что взгляд может быть последним. Кормили его виноградом — крупным, тёмным, как засохшая кровь. Он ощущал каждый сок, каждую кислинку, как аккорды в симфонии, которую он сочинил в своей голове. Каждый укус = один из пятьдесят восемь мучений прошлой ночи. Он считал. Он наслаждался. Он вспоминал, как щадил голоса, чтобы они вовремя замолкли — и как затем тихо, тихо, очень тихо — подрезал сухожилия, чтобы он не мог даже сжать кулаки, когда всё начиналось вновь.

День обещал быть прекрасным.

• В полдень — заживо вскрое шесть высокопоставленных пленников, чтобы составить мозаику из их языков на стенах зала заседаний.
• В час ночи — его торжественная обрядовая церемония: сжигание платьев врагов, чтобы их жёны плакали в пепле — и знали: каждый клочок — это кусочек их мужей.
• А вечером… вечером он повелит привести его сына. Двенадцатилетнего. Дарованного ему той самой племянницей, что молила о пощаде. Король улыбнулся. Он знает, в каком порядке умирают дети. И знает, что это будет самым сладким ужином того года.

Он встал. Его капающий мягкий шёлк обволакивал ноги, как протянутая рука покойника. Через зеркало — он посмотрел на себя. Тот, кого смерть боится. Тот, кого страх любит. Тот, кого зовут — Король.

И он улыбнулся. Потому что утро… всегда так же прекрасно, как ночь, которая его предшествует.