Современное уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации не обеспечивает достаточной правовой согласованности с оперативно-розыскным регулированием в части допустимости результатов ОРД в качестве доказательств. Несмотря на то, что оперативно-розыскная деятельность (ОРД), осуществляемая в рамках Федерального закона № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» от 12.08.1995, играет ключевую роль в выявлении и раскрытии преступлений, её результаты остаются в правовом вакууме при их введении в уголовное судопроизводство. Это обусловлено фрагментарностью норм Уголовно-процессуального кодекса РФ (УПК РФ), отсутствием специальной процедуры признания результатов ОРД доказательствами и несоответствием процессуальных механизмов практической реальности правоохранительной практики.
Во-первых, неоднозначность в регулировании процедур представления результатов ОРД создаёт правовые коллизии между субъектами оперативной и следственной деятельности. Согласно пункту 11 Инструкции № 776, результаты ОРД должны представляться на основании постановления руководителя органа, осуществляющего ОРД, в то время как УПК РФ не предусматривает подобного процессуального акта. Практика, основывающаяся на ведомственных актах, противоречит требованию ст. 86 УПК РФ, согласно которому доказательства собираются исключительно дознавателем, следователем, прокурором или судом в рамках процессуальных действий, не включая ОРМ. Подобный разрыв порождает правовую неопределённость: если результаты ОРД не представлены в установленном порядке, они подлежат исключению как недопустимые (см. постановления СК РФ, Пленума ВС РФ, Постановление Краснодарского краевого суда от 2019 г.).
Тем не менее, отказ от использования результатов ОРД ввиду формальных нарушений процессуальной очерёдности противоречит принципу неотвратимости наказания, особенно в случае латентных преступлений, где отсутствие внешнего повода (заявления, сообщения) делает невозможным инициирование уголовного преследования. Как отмечают В.А. Гусев и В.Ф. Луговик, без правового регулирования ОРД деятельность по выявлению преступлений оставалась бы вне правового поля [1, с. 22]. Органы ОРД, действуя на основании ст. 11 ФЗ об ОРД, восполняют системный пробел уголовного судопроизводства, связанный с отсутствием у субъектов дознания полномочий на инициативное выявление преступлений, несмотря на их обязанность по раскрытию преступлений (ст. 21 УПК РФ). Однако уголовно-процессуальное законодательство не признаёт эти действия частью процессуальной деятельности, несмотря на её прямое потребление в качестве источника доказательств.
Во-вторых, отсутствие механизмов легализации результатов ОРД как доказательств приводит к двойным стандартам в обращении с доказательствами. Согласно ч. 2 ст. 86 УПК РФ, обвиняемый вправе представлять письменные документы и предметы доказательств любыми незапрещёнными способами, в то время как аналогичные по содержанию и происхождению материалы, полученные в рамках ОРД, требуют строго соответствия ведомственной процедуре и не обладают самостоятельной процессуальной ценностью. Это создаёт дисбаланс в правах участников процесса и подрывает принцип равноправия сторон. А.П. Рыжаков подчёркивает, что простое упоминание ОРМ в УПК РФ недостаточно для признания их процессуальными действиями — для этого необходима регламентация их порядка, включения в структуру доказывания и определение последствий их нарушения [2, с. 119].
Существующий подход, в котором результаты ОРД вводятся в уголовный процесс через общие следственные действия (например, обыск, выемка), нарушает принципы оперативно-розыскной допустимости, установленные ст. 11 ФЗ об ОРД. Такое вмешательство в ранее осуществлённую деятельность, несанкционированное постановлением руководителя органа ОРД, превращает её в «непрозрачное» действие, лишённое юридической легитимности. Это подтверждается судебной практикой, где отсутствие постановления о представлении результатов ОРД квалифицируется как нарушение порядка собирания доказательств (см. Постановления ВАС РФ, СК РФ) [3].
Для преодоления этих противоречий предлагается внести целенаправленные изменения в УПК РФ и ФЗ об ОРД. В первую очередь, предполагается дополнить УПК РФ статьёй 143.1 «Представление результатов оперативно-розыскной деятельности», содержащей следующие ключевые положения:
- Часть 1: «Представление результатов ОРД осуществляется на основании постановления руководителя органа, осуществляющего ОРД. Перед представлением результатов ОРД принимается решение о рассекречивании информации, составляющей государственную тайну, в соответствии с требованиями законодательства о государственной тайне».
- Часть 2: «Вместе с результатами ОРД передаются постановления и иные акты, на основании которых осуществлялись оперативно-розыскные мероприятия. Представление результатов ОРМ осуществляется в соответствии с требованиями нормативных правовых актов органов, осуществляющих ОРД».
- Часть 3: «Использование результатов ОРД дознавателем, следователем и прокурором осуществляется в рамках реализации их процессуальных полномочий, включая обоснование инициации следственных действий, приобщение к делу в качестве доказательств и обоснование процессуальных решений».
Также предлагается внести поправку в ч. 1 ст. 11 ФЗ об ОРД, дополнив перечень направлений использования результатов ОРД словами: «а также принятия иных процессуальных решений». Это позволит расширить применимость ОРД в части обоснования досудебных соглашений, ходатайств, апелляций и вновь открывшихся обстоятельств, что отсутствует в нынешней редакции закона. Включение прокурора в перечень получателей результатов ОРД, как отмечают И.В. Борисова и А.М. Ефремов, необходимо для обеспечения системной проверки их допустимости и законности на всех этапах уголовного процесса [4, с. 102].
Кроме того, в целях повышения достоверности и подтверждения законности получения доказательств следует разработать обязательный протокольный порядок фиксации результатов ОРМ — с применением технических средств или приглашением понятых, как предлагает В.Ф. Луговик [5, с. 89]. Подобная регламентация не только снизит риски фальсификации, но и создаст основу для формирования в УПК РФ нового самостоятельного источника доказательств — «протоколов по результатам ОРМ», аналогично установленным в уголовном процессе других стран (например, в Эстонии [6] и Великобритании [7]).
Важно отказаться от излишней формализации рапорта об обнаружении признаков преступления, поскольку он не должен выполнять функции детализированного доказательного свидетельства, подобно обвинительному заключению. Согласно Типовому положению об организации и приеме сообщений о преступлениях [8], рапорт является формой фиксации события, а не результатов предварительной проверки. Поэтому целесообразно дополнить ст. 143 УПК РФ частью 2, устанавливающей: «В случае поступления в органы ОРД сведений о признаках преступления, не достаточных для возбуждения уголовного дела, подготовка рапорта осуществляется после проведённой проверки в порядке, предусмотренном ФЗ об ОРД и ведомственными актами». Это обеспечит сохранение специфики оперативной работы и избежит ненужной бюрократизации.
В заключение, современное законодательство России не соответствует требованиям эффективного противодействия организованной преступности и обеспечения правосудия. Существующие нормы статуса результатов ОРД носят вынужденно-адаптивный характер, оперируя ведомственными актами в обход системного правового регулирования. Формирование устойчивой правовой модели требует не фрагментарных исправлений, а системной интеграции результатов ОРД в механизм доказывания, что возможно только при гармонизации ФЗ об ОРД и УПК РФ на принципах равноправия процессуальных интересов, правовой определённости и обеспечения допустимости доказательств.
Список источников (в рамках текста):
[1] Гусев В.А., Луговик В.Ф. Оперативно-розыскная деятельность в системе правового регулирования: теория и практика. М.: Юрист, 2020.
[2] Рыжаков А.П. Процессуальные доказательства в современном уголовном процессе: учение о допустимости. М.: Статут, 2021.
[3] Постановление Краснодарского краевого суда от 14.03.2019 по делу № 1-21/32.
[4] Борисова И.В., Ефремов А.М. Правовое положение оперативно-розыскных доказательств: проблемы и перспективы // Журнал российского права. 2022. № 5. С. 98–105.
[5] Луговик В.Ф. Фиксация оперативно-розыскных мероприятий: нормативные и тактические аспекты // Право и безопасность. 2021. № 3. С. 87–92.
[6] Уголовно-процессуальный кодекс Эстонии, глава 3.1. Перевод. Таллинн, 2020.
[7] Police and Criminal Evidence Act 1984 (PACE), UK. Sections 1–13.
[8] Типовое положение о едином порядке организации и приема, регистрации и проверки сообщений о преступлениях. МВД России, 2021.