Билан зашёл в кофейню не за кофе — за вдохновение. Но когда он оказался перед меню, где были выписаны три варианта: кофе, матча, какао, — его разум разделился на три части, каждая из которых кричала в унисон: «МЕНЯ!»
За стойкой, несущий поднос с карамельными каплями, стоял бариста — в розовых дырках, с красным носом и шляпой, из которой выпрыгивала желеобразная ласточка. Он улыбнулся — и в улыбке было что-то цирковое, как будто его мимикрия была записана на виниловой пластинке.
— Вы знаете, почему здесь только три напитка? — спросил он, отставив поднос.
— Потому что... вы — тройной клоун? — робко предположил Билан.
Бариста хохотнул, и из его груди вылетел воздушный шарик в виде слона.
— Нет. Потому что каждый напиток — это дверь. Кофе — в реальность. Матча — в тишину, где никто не слышит, как вы плачете. Какао — в цирк.
Билан замер. Он давно хотел пойти в цирк. Потом забыл. Потом перестал верить, что цирк существует вне телевизора. А здесь — какао. В чашке, где жидкость не просто шоколадная, а пульсирует, как сердце гигантской пантеры в шляпе.
— А если я не выберу? — спросил он.
Бариста поднял бровь. Потом указал на стакан с латте — на дне которого плавало его имя: Билан, написанное леденцом, который таял по буквам.
— Тогда ты останешься. Навсегда. В этом месте. Ты будешь выбирать... и выбирать... и выбирать…
Билан вдохнул. Выбрал какао. Немедленно — как только ложка коснулась дна — стены растаяли. Над ним взлетели фонари. Появилась арена, и откуда-то из-за кулис вышел… Билан. Но в пёстром костюме, с гитарой, из которой тянулись бабочки из сахарных кристаллов.
— Ты же хотел смотреть цирк? — сказал он — или, прощай, — подмигнул второй Билан — ты только начал его.
Билан проснулся в кофейне. Чашка в руке. Там — кипящий какао. И на дне — имя, которое теперь писалось БИЛАН-АРТИСТ.
Он не знает, когда начал пить. Но знает: за дверью — трубы, трамплин и крик: Следующий — Билан!
Он улыбается. Пьёт. Всё ещё не знает — что было чашкой, а что — сном… или наоборот.