Артём лежал на柔软ом одеяле в своей спальне, укутавшись в пушистую кофту, а рядом — Протоген. Не настоящий, конечно. Но для Артёма он был самым настоящим другом, которого никто не мог понять, кроме него.
Протоген был синим, как вечернее небо перед сном, и мягким, как облако, которое мама говорила, нельзя трогать. Но Артём трогал. Он гладил его по спине, смеялся, когда Протоген делал вид, что злится, и шептал ему на ухо, как сегодня в школе учительница сказала «молодец», а в обед он съел суп с солнышком из брокколи.
— Ты самый лучший, — шептал Артём, прижимаясь щекой к мягкому боку друга. — Ты меня понимаешь. Даже когда я молчу.
Протоген улыбался. У него не было рта, но Артём знал: он улыбается. Потому что в уголке глаза у него вспыхивал маленький сиреневый огонёк — как будто звёздочка зажглась, чтобы сказать: «Я тоже тебя люблю».
Они играли в пиратов под столом, строили космические корабли из носков, и даже танцевали на кровати под мелодию, которую сам придумал Артём — из шипения чайника и треска падающих листьев за окном.
Нет, Протоген не был таким, как другие. Он не говорил по-человечески, не ел мороженое и не спал с закрытыми глазами. Но он слушал. Всегда. И когда Артём волновался, Протоген становился теплее. Когда боялся — обнимал сильнее. Когда смеялся — весь свет в комнате становился мягче.
Иногда Артём думал: «А ведь никто не может увидеть тебя?» Но ему было всё равно. Потому что дружба — это не про то, как ты выглядишь. Это про то, как ты чувствуешь.
Артём засыпал с улыбкой, а Протоген оставался рядом — синим, тёплым, молчаливым и самым важным другом, которого только можно себе представить.
Ночью в спальне было тихо. Но сердце Артёма говорило: «Я не один. Я любим. Я — с другом».